>>

ПРЕДИСЛОВИЕ К РУССКОМУ ИЗДАНИ

Предлагаемый нашим чита­телям перевод книги западногер­манского профессора Клауса Прахта не похож на утвердивши­еся стереотипы профессиональ­ной литературы. Основной ее предмет, как будто, - проектиро­вание мебели.

Однако его методы рассмотрены под особым углом зрения - автора интересуют ана­логи между формообразованием мебели и архитектуры зданий, интересуют возможности перено­са приемов организации архитек­турной формы в сферу дизайна. Автор не пускается в простран­ные рассуждения о культурных, социально-типологических и се­мантических основаниях подо­бных переносов.

Он предельно конкретен. Ос­мыслив и выявив примеры влия­ния архитектуры на собственную практику дизайнера, он расши­рил сферу наблюдений, привле­кая широкий спектр явлений, от­носящихся к деятельности запад­ноевропейских дизайнеров по­следнего десятилетия. Собранную им "коллекцию" примеров автор систематизировал с предельной прагматичностью, подчиняя ма­териал простейшим и очевид­ным признакам морфологии ве­щи, элементарным приемам ее организации.

Он как бы следует каноническим методам компози­ции в архитектуре и дизайне, вы­являя внешние аналоги между их приложением к различным сфе­рам деятельности.

Все это само по себе любопыт­но и, несомненно, может чем-то помочь проектировщику, натал­кивая на решения, вырастающие из аналогий, иной раз совсем не тривиальных и очевидных. Стоит отдать должное острой наблюда­тельности автора и его умению сопоставить разноплановые явле­ния. За чисто практической сто­роной скрупулезно упорядочен­ных наблюдений возникают, од­нако, и контуры более широких обобщений.

Казалось бы на первый взгляд бесхитростная коллекция практи­ческих приемов направляет мысль на механизмы стилеобра- зования, от которых зависит воз­можность естественного бытова­ния аналогичных приемов орга­низации формы в объектах разно­го масштаба и различного назна­чения.

Автор не заявляет о своей собственной творческой платфор­ме, однако в плюралистической картине современной художест­венной культуры, в ее много- стилье он занимает определен­ную позицию.

Судя по довольно многочис­ленным собственным работам, которые Прахт приводит в числе иллюстраций, и по отбору приме­ров из современной практики ди­зайна и архитектуры, он принад­лежит к постмодернистам "второ­го поколения", отвергающим жес­ткий рационализм, но избегаю­щим тех крайностей, к которым тяготели инициаторы движения. Да и сам метод поиска аналогий, поиска опоры в культурной среде свидетельствует об устремлении к консолидации нового стиля, не­кой позитивной тенденции, суще­ственно отличающейся от линии, основывавшейся, прежде всего, на ниспровержении модернизма, от­рицании привычной новизны ра­ционально-современного.

Вероятно, преодолеть негати­визм постмодернистских эскапад Прахту помогли профессиональ­ные обязательства преподавате­ля высшей школы (впрочем, постмодернизм в дизайне и архи­тектуре ФРГ, в отличие от, ска­жем, американского, и вообще не ассимилировал тенденций ниги­листической контркультуры, из­бегая антиэстетических эксцессов и иррационалистических крайно­стей). Так или иначе, спокойная методичность работе Прахта при­суща и именно она делает ее зна­чимой и за пределами тех кон­кретных установок стилеобразо- вания, которых придерживается автор.

В тех немногих кратких, поч­ти афористических обобщениях, ще автор определяет черты своей концепции, есть призыв проекти­ровать новое, ценить простое, ис­пользовать старое. Действитель­но, весь материал книги пронизан стремлением к поиску новых, своеобразных и необычных ре­шений на основе переосмысле­ния и развития сложившегося, су­ществующего культурного опыта. Непрерывность развития культу­ры, в которую должно включаться все новое, аксиоматична для авто­ра. Отсюда и ценность "знаков" прошлого, которые, оказывается, возможно прямо включить в но­вую среду (этой проблеме посвя­щена едва ли не самая интерес­ная по подбору материала глава книги).

Вместе с тем автор все время стремится к возможной простоте решений (заботясь, впрочем, не столько о простоте конструктив­ной, сколько о естественности ис­полнения вещью своей жизнен­ной роли и о легкости восприятия ее формального языка). Его глав­ное стремление- "очеловечить" среду обитания, преодолеть в ней ту агрессивную "механоморф- ность" стандартных изделий, ко­торая отчуждает человека от его непосредственного предметного окружения. Путь к этому автор видит в преодолении стереоти­пов, навязанных серийным про­изводством, в индивидуализации и того, что произведено машиной.

По сути дела, К.Прахт рацио­налистичен. Однако меру разум­ности того или иного решения определяют для него не одни только "чисто объективные" фак­торы, заключенные в структуре вещи и технологии ее создания. Он измеряет рациональность "че- ловекообразностью", включаю­щей и факторы субъективные. В этом - большая доля современ­ности и актуальности работы Прахта.

Автор раскрывает свои уста­новки не столько в вербальных утверждениях, сколько в построе­нии зрительных рядов книги, в отборе материала и тактичных комментариях, помогающих вос­принять его молчаливые свиде­тельства.

На фоне привычного много­словия теоретических трудов по архитектуре и дизайну работа Прахта необычна. Доказывая, он прежде всего стремится показать, обращается к зрительным обра­зам и конкретным представлени­ям. Это особый жанр книги, напи­санной проектировщиком-прак- тиком.

Со спецификой жанра связана особая привлекательность книги. Впрочем, медаль имеет и оборот­ную сторону. Поглощенный орга­низацией зрительных рядов ма­териала, прежде всего выражаю­щих его мысли и устремления, автор относился к формулиров­кам текста иногда не слишком внимательно. Его можно упрек­нуть не только в недостаточной точности и некой корявости сло­весного выражения некоторых конкретных характеристик, но подчас и в нестрогости термино­логии и погрешностях текста с точки зрения формальной логики (шероховатости авторского выра­жения мысли, сглаженные пере­водом, остро ощутимы в ориги­нальном тексте.

Есть в тексте и мелкие формальные погрешно­сти, которых не допустит профес­сионал-теоретик (как, например, отсутствие единообразия в харак­теристиках объектов или их не­брежные атрибуции).

На мой взгляд, однако, эти формальные погрешности иску­паются непосредственностью вы­ражения некоего личного вариан­та проектного мышления (с этой точки зрения книга дает интерес­ный материал для осмысления в рамках психологии творчества). Личностное начало пронизывает книгу - в этом также ее привлека­тельность и, пожалуй, современ­ность. В 80-е годы отстраненная обезличенность трактатов, пре­тендующих на абсолютную исти­ну, стала восприниматься скуч­ным анахронизмом. И, наверное, нет смысла в предисловии к этой своеобразной книге идти дальше предуведомления о ее общем ха­рактере, о позиции, занятой авто­ром, о том методе, который он принял. Сама индивидуальность позиции автора провоцирует на полемику с ним по множеству по­водов -- конкретных и связанных с обобщениями, выводами, мето­дологическими приемами. Дума­ется, что в диалоге автора с каж­дым читателем будут возникать внутренние споры; но это споры, побуждающие собственную

мысль, помогающие уточнить собственную позицию. В такой полемике посредничество автора предисловия было бы излишним. Повторю лишь, что сам жанр ра­боты, как и реализация его специ­фики в предлагаемой книге пред­ставляются весьма плодотворны­ми.

АЛ.Иконников,

доктор

архитектуры, профессор, член-корреспондент АХ СССР

Из художественных решений в формообразовании зданий уже давно выводились и формы мебе­ли. Общество выражает себя прежде всего в архитектуре и лишь затем уже в интерьере и ме­бели.

Мебель - это больше, чем просто функциональные элемен­ты. Правда, она служит, в первую очередь, удовлетворению практи­ческих потребностей — лежанию, сидению, работе,, размещению предметов и тл. Однако, кроме этого, предметы мебели имеют также особое значение элементов формообразования интерьера. Пользователь желает идентифи­цироваться со своей мебелью, с ее помощью представлять себя са­мого. Поэтому мебель должна не только функционировать, но так­же и представлять. Ее символиче­ское содержание имеет большое значение.

В этой книге с помощью сопо­ставлений показывается то, как мебель получала и получает свои формы на основе идей, извлечен­ных из практики формообразова­ния зданий. Примеры подразде­ляются в соответствии с тем, како­го типа образец предоставляет ар­хитектура для конструирования мебели.

Структурные формы, приме­няемые в строительстве, общеиз­вестны. К ним относятся архитек­турные детали, специфические по материалу выразительные формы, а также конструкции.

Возможно прямое или кос­венное перенесение архитектур­ных форм в формообразовании мебели.

Прямой перенос состоит, на­пример, в том, что лицевая сторо­на шкафа nef енимает форму фа­сада здания. В более модифици­рованном виде он проявляется, например, в трансформации фор­мы высокого здания в форму вы­сокого стула.

| >>
Источник: К.Прахт. Мебель и архитектура. 1993

Еще по теме ПРЕДИСЛОВИЕ К РУССКОМУ ИЗДАНИ:

  1. Предисловие ко второму изданию
  2. Предисловие к первому изданию
  3. Русская печь
  4. ПРЕДИСЛОВИЕ
  5. ПРЕДИСЛОВИЕ
  6. ПРЕДИСЛОВИЕ
  7. Предисловие
  8. ПРЕДИСЛОВИЕ
  9. Предисловие
  10. Предисловие
  11. ПРЕДИСЛОВИЕ
  12. Предисловие
  13. ПРЕДИСЛОВИЕ
  14. Русская печь XX века
  15. Технология «Русская печь»
  16. Русская баня